Стас - мой лучший друг и по совместительству большой грустный (ни тебе изнурительных гулек, ни творчества - приходит новый порядок вещей) стиляга: золотистый галстук в серебряную крапинку, да на рубашку в синюю клеточку, да под твидовый пиджак в елочку - такие сочетания нужно даже не уметь, а просто они должны к вам прилипать, чтобы казаться более менее санкционированными. выпив с ним по два бокала безотрадной черной жижи по имени дядя Вася, и упаковав его, удушенного удавом будней, в 470-тую, мы с Мао отправились прогуляться. видели шевелящиеся в вечерней лиловости огни левого берега, работников филармонии на курилке, привязанные к арматуре гигантские расписные яйца, слышали переливы соловья. будто кто-то прикрутил мировой звук и стало чуть больше тишины. иногда кажется даже сейчас, что впереди нас ждет очень большой, прекрасный и свежий, как кусок халвы, отрезок жизни. хотя этот кусок ждет нас уже давно, теряя надежду и вздыхая по утрам в свежих кронах деревьев и на лавке во дворе.

один человек по ночам, под покровом зеленых шевелящихся теней, выходил в садик и трусил волшебное цветущее дерево. то есть дела обстояли точно таким образом, как в кино о золушке и трёх орешках, но вместо трёх умных орехов было дерево, и что с него падало, то и было твоё, применяй. иногда приходилось не шуточно ломать голову, к чему бы могла выпасть из кроны та или другая штука. и если ведро с приветами понятно к чему выпадало (разослать почтой всем забытым дружкам и родичам), то зачем мог выпасть длиннющий плюшевый удав (играть в подкидного удава на море) или плотные черные круги под глаза (выходить на прогулки перед сном) понимание иногда приходило месяцами, а иногда (крошечный марципановый утюг с неподъёмной металлической ручкой) не приходило вовсе. иногда выпадали пророческие хитрые вещи типа желейной конфеты в виде зубной коронки (вскоре, понятно, кто-нибудь из старых родителей, жуя медвежонка харибо, снимал с зуба метало-керамику и приходилось тащится к протезисту) или просто какой-нибудь сон, в котором на чай здрасьте-пожалуйста заваливались все юношеские пассии спящего (вскоре открывались старые раны разного качества или кто-то внезапно и приятно возвращал долг, о котором уже сто раз забыли). а однажды выпал пропуск в рай, но, как и следовало ожидать от заковыристого дерева, не в виде пропуска. это был большой золотой кружок, гладкий и плоский, как монета. его нужно было разогреть в ладонях, а потом приложить к сердцу. поступавшый так становился лёгок как воздушный шар и светел как трехлитровая банка стоящая на летнем подоконнике, он ничего не боялся, всему был рад и все ему были симпатичны. из телесного - отступала спинная боль, пропадал аппетит и становилось плоховато со словами. если бы этого человека спросить тогда, счастье - это статика или динамика, он бы не знал, что ответить, и сказал бы "одуванчики".


наступило странное время, когда я узнаю как старого знакомого то, чего никогда раньше не было - бутылку бастардо в паре с зеленым чесночным горшком на окне, тебя с мягкими растрёпанными кудрями, покрытыми мелкими весенними каплями, большие цветочные звёзды (это когда смотришь на черное небо сквозь покрытые цветами ветки). а прошлое, наоборот, отваливается как змеиная кожа, будто и не было ничего или вся прежняя жизнь мне приснилась - однажды так будет с каждым, или даже страннее. между тем, Настя и М(ао) мечтали похитить огромную блестящую писанку "в рыбку" с Михайловсковой площади (там много достойных гигантских яиц, но, пожалуй, рыбки самые завораживающие). и мне нечего сказать об этом, кроме того, что не время. потом, проходя мимо больших красивых дверных ручек с кольцами, мы не удержались и энергично постучали - ТРАХ БАХ БАХ на всю Ивановскую! естественно, вскоре вышел белый кролик и раздраженно (оторвали от ленты вк) заорал в след убегающему топоту ног "А головою?!"

пожалуй, для начала тут должна висеть эта чудесная песня.

ездила к Бобру фоткаться. Бобёр - это (напоминаю или рассказываю, если вы еще не знаете) девочка, моя подружка. она очень добрая, хотя с виду этого, пожалуй, что и не скажешь. с виду она просто чика с явным пристрастием к холодным оттенкам бордового. но это именно она тот человек, который никогда не скажет "а я говорила, я же говорила" и не спросит "Господи, за что?" - то ли ей кажется, что всегда есть за что, то ли еще что. я сделала предварительно красивую естественную укладку, которая разлетелась как легкая конструкция из перьев (в пух и прах) сразу же на выходе из палихмахтерской - это нормально,не для того мне ее делали, чтоб она держалась. еще предварительно мне удалось не выспаться и не разыскать утюг, чтобы погладить свою нарядную фуфайку, это называется "хороша как вяленый гибискус". в солнечном музыкальном такси играла garbage - i think i'm paranoid, чудесная песня (если бы слов не знать), а так да, all i want is you. потом Бобер очень смешно и сосредоточенно скакал по кроватям и лазал по высоким стульчикам, увязая поминутно в солнечном киселе (тм), льющемся во все студийные окна, пытался получше устроить меня в кадре. ему было интересно и мне тоже. тем временем в моем холодильнике пустил зеленую стрелку чеснок, а в огромных бубликах гнезд, размещенных на столбах вдоль всех загородных дорог, начали пищать абсолютно новые аисты, и все лавиной понеслось по новой.
лав и этот самый, дивоушн. прототип тут.



ходили тут на хорошую группу "Плохо" в знатную покоцанную дыру, на чердак точнее, вид которого не шокирует только тех, кто там не впервые. в первые минут двадцать, наблюдая, как совсем молодые люди люто, отчаянно толкаются у сцены, становится страшно. почему это они такие энергичные какбудто им умирать минут через 10 и это слем последнего предсмертного отчаяния? что ж так весело, что даже страшно? со мной такое бывало в детстве (относительном - лет 13-16), когда пьяные ровесники толкающиеся в сиреневом густом свету танцпола были ничуть не добрее и не счастливее этих. я могла заплакать прямо там же, стоять шморгать носом. и кто-то из товарищей (например одноклассница Киса) смотрела на меня мамским взором, "ну чего же ты.. не надо плакать, перестань, всё будет хорошо".

 а это новый гориллаз

ходили с Мао гулять от Подола до фалафельки на Бессарабке крученым как бешеный бублик маршрутом, истоптали мои ноги в новых чешках - поделом! - и маоноги в легких кроссовках тоже чуть подтоптали. видели тёплое плавящее солнце, глубокие и холодные, как погреб, тени, несколько улыбок на поводках, пробившуюся зелень деревьев с южных склонов (в кого-то из нас вмурован компас), одинаково одетую молодежь (ну вы помните - меня это бомбит так, будто так было не всегда, а только-только приключилось, и будто я - не со всеми), залепленный кирпичами и описаный тэгами сбербанк, фуникулёр-котобус, бомжа в чудесной шляпе, кованный в форме рыбьей чешуи забор, толпы, толпы весенних бездельников!




нет, что ты,скажут они, или сам ты скажешь себе. какая же это тюрьма? это не тюрьма,  это самая что ни на есть воля вольная! это для нее у тебя припасена, всегда с собой, большая ложка. ты, видимо, дружок ничего не знаешь о тюрьмах, ты просто всё перепутал.
все случается как будто не случается, буднично, просто, как за хлебом сходить в синий магазин. никто не замечает.

за свою осеннюю сказку о лиственном коте  получила вот такой приз в конкурсе. ай ё, я так редко получаю призы, а это так приятно:)

друзья, если вы любите писать и читать, давайте играть с нами. 
о. бендер в желтых ботинках
новая крошка, прада фол-винтер 16, очень красивый прототип -
http://images.vfl.ru/ii/1489253937/0a45ee5e/16421476.jpg
а это, пожалуй, саундтрек https://www.youtube.com/watch?v=xsRWESIlfMM
это как в юности было, когда ты шел по улице вечером и только боковым зрением мог видеть идущий рядом оркестр с песнями и танцами. только тогда ты был пьяный или еще какой-то, а теперь видишь в темноте огромного синего весеннего тигра с розовыми цветами в зубах просто. он движется рядом, бесшумный и прекрасный, поглядываешь на него аккуратно, украдкой, чтоб не спугнуть. вы разминётесь где-то около тц "Район", не заметишь как - ты продолжишь свой путь из гостей домой, а зверь пойдет куда-то в высотки, и дальше за город, в поле. там он свернется упругим полосатым бубликом и станет ждать, прикрыв свои зеленые глаза.


*

магритт
Звали ее Клотильдой (родители-шалуны), потому представлялась она, понятно, Котиком. И даже на работе ее звали Котиком. И вот бывали дни, когда проснувшись, она ощущала, как в ее сердце пышным цветом цветет злой близнец Дэрек (если вы понимаете о чем я). «На-ча-ло-сь», - думала она по слогам, с глубоким внутренним вздохом, потому что выход был всего один – переждать, перетерпеть. Тесный выход, понятно. С ней случалось так раньше – камень вместо сердца, ни грамма любви, сухое и колючее, как ёж в чёртовой пустыне, сердце. На работе – а работала Котик офицером таможни в аэропорту – и вовсе начиналось настоящее Господи спаси. Вместо человеческих фотокарточек в паспортах она видела портреты мифических зверей: смесь кота с козой, совы со свиньей, рыбы с окапи - глянуть страшно, мортал комбат в лицах. Котик изо всех сил и старалась не глядеть, «все отлично, проходите», но в короткие перерывы бегала в туалет отчаянно зажмуриваться в толстые стекла очков и молиться.

- Мне не кажется, что все будет хорошо, - жаловалась она первому встречному, стоя в очереди в кофейную будку на колесах, - я, знаете ли, всегда жду удара ножом в спину. Вы вот как, тоже ждете? Это прямо мои будни – ждать ножа в спину. Никаким предательством или еще чем-то в таком ключе меня удивить просто невозможно, я всегда готова! всегда!

Была у Котика такая черта – ей все всегда сочувствовали, она была жалостная и нелепая в лучших традициях.

- Но все закончится, очень скоро и самым странным образом, - обьясняла Котик уличному котику, пока тот безучастно мыл белую, нарядную лапу - это всегда так бывает со всеми. Вы не находите, милый пушистый друг, что жизнь - полна непредсказуемых штучек?

А заканчивалось тем, что ее, напряженную, как спазматическая гиена, где-нибудь в темной подворотне зачерпывал звездный ковш (тот самый в высшей степени поэтичный ковш). Ее там перемалывало как следует (со стороны могло показаться, будто в крошку) и выплевывало где-то в предельной близости от дома, от семьи. И она уже была нормальная в эту минуту, живая - во всех смыслах. В болотном вязаном пальто шла себе в магазин, за топленым молоком к чаю.

одна из моих любимых мелодий на все времена - Монтара Бобби Хатчерсона.
вот она свежая и трогательная в исполнении Медлиба. то что доктор прописал субботним утром


а сама Монтара - это:

зелёный уединенный дивий пастелью. не выпадаю из детства.

ты настоящая кабацкая девка! (с) бабушка
сделала еще автопортрет в маске пастелью. никому, кроме Эмиля, не понравился ггг.
друг присоветовал художника. Уинслоу Хомер - американский жанровый живописец и график.
тёплое апельсиновое дерево сражает наповал!










кат сломался.
не смотря на то, что воскресенкий канал все еще скован льдом, воздух холодный, а коты, облепившие голые черные ветки, по-зимнему жирны, на то, что мы еще поедим снега лопатами, если верить прогнозам погоды на год по ключевым дням лучше бы не верить. не смотря на всё, видно, что весна уже среди нас. можно тайно, повернувшись лицом на восток, салютовать рваным асфальтным тучам, розовому дыму из больших труб ТЭЦ, авиатрассе аккурат у себя над головой - привет, новая жизнь, а вот и ты идешь.


Page generated Jul. 21st, 2017 00:35
Powered by Dreamwidth Studios